Это была красивая, шумная и веселая улица, усаженная подстриженными липами, которые росли прямо на проезжей части, и Роберт Блэр ее очень любил.

И вот, когда он уже начал вставать со стула, зазвонил вдруг телефон. Говорят, в других городах служебный телефон звонит в приемной, где на звонки отвечает секретарь, который спрашивает, какое у вас дело к обитателю кабинета, и потом просит секунду подождать: «Сейчас я вас соединю». Только после этого берет трубку человек, с которым вам надо поговорить. Но в Милфорде такого не было. Милфордцы не стали бы этого терпеть. В Милфорде, если вы звоните Джону Смиту, вы предполагаете, что трубку возьмет сам Джон Смит. Так что, когда в тот весенний вечер в конторе «Блэр, Хэйвард и Беннет» зазвонил телефон, трубку снял Роберт Блэр.

Впоследствии Роберт не раз задумывался, что было бы, если бы телефон зазвонил минутой позже. За эту минуту, за эти пустяковые шестьдесят секунд, он успел бы снять с вешалки пальто, заглянуть в комнату напротив и сказать мистеру Хезелтайну, что он пошел; ступить на освещенную поздним солнцем улицу и сделать по ней несколько шагов. На телефонный звонок ответил бы мистер Хезелтайн и сказал бы, что мистера Блэра уже нет. Женщина, которая звонила, повесила бы трубку и позвонила бы кому-нибудь еще. И Роберт Блэр не имел бы никакого отношения к дальнейшим событиям.

Но телефон зазвонил вовремя, и Роберт поднял трубку.

— Это мистер Блэр? — прозвучал в трубке контральто, который, как почувствовал Роберт, принадлежал женщине, обычно уверенной в себе, но сейчас находящейся в некоторой растерянности.

— Как хорошо, что я вас застала. Я боялась, что вы уже ушли. Мистер Блэр, мы с вами незнакомы. Меня зовут Шарп, Марион Шарп. Я живу с матерью во Франчесе — знаете, дом, на ларборской дороге.